Почему украинцы не крушат витрины во время протестов и могут ли начать. Объясняет исследователь экстремизма

Почему украинцы не крушат витрины во время протестов и могут ли начать. Объясняет исследователь экстремизма

Богдан Петренко, заместитель директора Украинского института исследования экстремизма, в интервью Радио НВ объясняет особенности протестов в США и Украине и рисует портрет украинского активиста.

США охвачены массовыми протестами после удушения полицейскими афроамериканца Джорджа Флойда, а именно в 75 городах прошли акции протеста, многие из них сопровождались сжиганием автомобилей, разграблением магазинов и ресторанов.

Какие факторы повлияли на культуру протестов украинцев, которые, например, практически не уничтожают частную собственность других людей, то есть не крушат витрины и не жгут машины?

 — В Соединенных Штатах и Украине это совершенно противоположные факторы. Если Соединенные Штаты — это нация пассионариев, то у украинцев на протяжении последних 350 лет пассионарии систематически вымывались. Они либо перетягивались в метрополию или в другие страны, или просто уничтожались. Это простимулировало очень много нюансов, которые присущи политической культуре Украины.

Первый фактор: учитывая малое количество именно пассионариев, основная форма протеста украинцев — это пассивный протест. Мы не ходим на выборы, не участвуем в делах, например, общины, если у нас какое-то негативное отношение к лидеру общины. Вторая составляющая: история оказала большое влияние на нас и сделала из большой части народа приспособленцев.

Если сравнивать с США, где усиленный культ лидерства и гипериндивидуализма, то у нас только все развивается. Украинцы часто не склонны протестовать против власти именно потому, что они ожидают, что власти что-то изменят. Для украинцев свойственна экстернальность, то есть мы часто надеемся, что кто-то решит все вопросы за нас.

Важная составляющая, когда мы переходим к тому, почему у нас нет погромов, грабежей во время протестов: возможно это потому, что украинцы очень эмоциональны. Эта эмоциональность по большому счету привела к тому, что в протестах участвуют не те люди, которые преследуют какие-то меркантильные цели, а участвуют идейные люди. Они, как правило, менее склонны к тому, чтобы наносить ущерб внешнему окружению, и они понимают, что если наносить этот вред, это принесет неудачу самой идее.

— Назовите основные черты социального портрета украинца, который все же участвует в протестах национального масштаба.

 — Главная особенность — это пассионарность. Несмотря на то, что я говорил, что у украинцев эта пассионарность вымывается, она все-таки присутствует. Вторая особая составляющая для этого украинца — это резкие изменения в чем-либо.

Конечно, выходят на протест, как правило, те украинцы, чьи интересы затрагивают какие-то такие радикальные изменения, которые произошли в обществе. Выходят украинцы интернальные, то есть украинцы, которые понимают, что именно в зависимоти от их конкретного поведения, конкретного человека будет зависеть и их благополучие, и благополучие самой страны.

Как правило, на протесты выходят люди городской культуры. Мы должны понимать, что очень большая часть украинцев связана с сельской жизнью, если в стране происходят какие-то негативы, то для части украинцев всегда есть выход, и они всегда могут вернуться к сельскому хозяйству. Голодные бунты в Украине фактически невозможны, невозможны до тех пор, пока у нас будет превалировать именно эта сельская культура. Экономические изменения в Украине очень редко приводят к протестам.

— Что может быстро мобилизовать украинцев на массовые протесты именно с радикальными элементами?

 — Прежде всего должна быть причина протестов, например, негативное отношение к власти, куча действий власти, которые не устраивают украинцев. Но мы должны понимать, что причины, как правило, не приводят к протестам. К протестам приводят поводы, которые мы часто считаем причинами. Например, если мы возьмем Майдан, то понятно, что поводом было избиение студентов на Майдане. Это радикальное противодействие фактически и привело к тому, что радикализируется и сам протест.

— Насколько существование украинцев на фоне многолетней войны на Донбассе может сократить мирные фазы протеста в стране?

 — Ситуация в стране в значительной мере радикализировалась сама по себе. Для того, чтобы протест в Украине был услышан, после 2014 года очень важно применить радикальные методы. В лучшем случае это, конечно, будут какие-то файеры, еще звучание каких-то лозунгов, которые не очень воспринимаются украинским обществом, таких радикальных лозунгов.

Крайние формы — это, конечно, уже использование какой-либо взрывчатки, прямого насилия во время этих событий. На общем фоне роста агрессии происходит определенная нормализация восприятия этой агрессии в украинском обществе. Обычный протест на сегодняшний момент: просто прийти с флагами, прокричать свои лозунги, призвать власти к каким-то там мирным действиям — будет не услышан.

— В начале этого года аналитики фонда Демократические инициативы заявили, что протестные настроения в стране остаются самыми низкими за время проведения опросов — 17%. Правда, перед обеими Майданами также таких людей было немного — 20%. Украинцы долго запрягают, но быстро едут в контексте массовых протестов?

 — Ситуация 2013 года показала, что мы запрягаем очень быстро, если происходят какие-то кардинальные изменения. То есть если уж у людей сформировано понимание, что власть поступает неправильно и одновременно власть наносит последний, очень эмоциональный удар, украинцы вийдут на протест.

Я бы не сказал, что мы очень медленно включаемся в протесты, мы очень медленно осознаем причины протеста, очень долго можем их «пережевывать». Часто эти причины просто могут снижать свое влияние, потому что мы их обсуждаем и выплескиваем свой негатив в социальных сетях, возможно, даже скоро создастся новая форма протеста — протест именно в социальных сетях.

Но в то же время, когда есть ряд факторов, которые будут способствовать протесту, то украинцы довольно быстро к этому подключатся. Во-первых, это причины, о которых я говорил. Второе — повод. Третье — если мы говорим об общенациональном масштабе, это обязательно поддержка Киева. Четвертое — это поддержка средств массовой информации.

Мы наблюдали, что и на протестах 2004 года, и на протестах 2013−2014 годов поддержка средств массовой информации все-таки была у протестующих. Если все эти факторы будут существовать и объединятся, то все-таки мы получим взрыв негатива и взрыв протестной деятельности украинцев.

А вот то, перетечет ли широкомасштабный протест в насильственный протест, будет зависеть от способности власти осуществлять менеджерские функции. То есть если власть будет пытаться играть посредника, а не играть, что «мои люди правы, а протестующие не правы». В противном случае, конечно, власть может получить и насильственную форму протеста.

Источник: nv.ua